606 оценок 5 рейтинг, 606 оценок

Смотреть как скачать игры с интернета

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере


Анекдоты

Приезжает генерал в полк с проверкой. Встречает его командир части, левой рукой глаз прикрывает. Идут они по части, генерал смотрит, плац чистый, вылизанный, по периметру зеркала блестят, деревья оквадрачены. - Кто плац в порядок приводил? - спрашивает генерал. - Прапорщик Петренко! - Молодец, прапорщик Петренко! Идут дальше. Смотрят, спортивная площадка белым песком посыпана, разграблена, тренажеры покрашены - КРАСОТА! - Кто площадку убирал? - Прапорщик Петренко! - Молодец, прапорщик Петренко! Идут дальше. Заходят в столовую. Все вымыто, вычищено, блестит. - Кто дежурный по столовой? - Прапорщик Петренко! - Подать мне его сюда! Подходит Петренко, представляется. - Молодец, прапорщик, объявляю вам благодарность! - Спасибо, товарищ генерал, а верхнюю пуговичку застегните, пожалуйста! - ЧТО, ЭТО ТЫ МНЕ, БОЕВОМУ ГЕНЕРАЛУ? Командир части опускает левую руку - на весь глаз синяк: - Товарищ генерал, прапорщик Петренко по два раза не повторяет!

Афоризмы

Начальник любого ранга считает, что его подчиненные живут просто замечательно, а то, что они это мнение не разделяют, объясняет их неблагодарностью.

КАК УВОЛЬНЯЮТ В КАНАДЕ Сколько помню, не любил я китайцев. Причем ни за что. Ну вот как не любят пауков, или жирных волосатых гусениц. На фабрике, где я работал, их было больше половины. Меня коробили их расслабленные, вечно шаркающие походки, дикие парковочные маневры, поразительная приспособляемость и полное нечувствительность к окружающим. И на работе относился к ним соответственно, как к гусеницам – не замечал, и не общался. А вот однажды все повернулось... Хотя нет, пожалуй начну с другого конца. Началось все с болезни Джима года два назад. А был Джим главный менеджер, люто ненавидимый за его скотский тип обращения с подчиненными. Однако, когда после инсульта Джим превратился в мычащее растение, вдруг все стало сыпаться. Оказалось, что мистическим образом он, имевший образование токаря, контролировал все – от уборки снега до смотреть как скачать игры с интернета чертежей прототипов и заключения контрактов. И делал это эффективно, находясь на работе по 16 часов, включая выходные. Ему нашли замену, но новый человек не справлялся, добавили еще двоих – результат стал еще хуже, потому что эти трое начали офисные войны и стали бояться сделать хоть какой-нибудь поступок вообще. Наш завод, прооизводящий автомобильные детали, впервые за 35 лет стал срывать сроки поставок. Однажды в обед, на своем рабочем месте умер главный бухгалтер, за полчаса до этого весело трепавшийся по телефону. Он, работавший больше десяти лет, унес очень важное в бизнесе – связи. Завод затрясло сильнее. И ко всему еще смутно стал обозначаться кризис. Каждый день доходили вести о закрытии похожих фабрик. Владелец и основатель нашего завода крутился, как мог. Хватал кредиты, заложил здания, отправлял людей в неоплачиваемые отпуска, и все надеялся, что станет лучше, как бывало раньше. В первый вторник марта 2009 года был обычный день. Грохотали пять-шесть прессов, роботы бешено кидали и сваривали детали. Я с напарником работали на подъемнике, прокладывая под крышей кабели для новых машин. Ближе к обеду, в главном цехе появилось с десяток незнакомцев. Войдя, они очень деловито разошлись: кто - в офис, кто - к складу, а несколько, которые принесли с собой чемоданчики, заняли позицию у дверей и стали ковырять замки. Еще через несколько минут из офиса последовал указ остановить все машины. Перестали грохать прессы, скрипеть конвейры, замерли на пол-пути роботы. В огромном цехе наступила небывалая, мертвая тишина. И в этой тишине вышедший менеджер буднично сказал, что решением суда наш завод объявлен банкротом. Всем предписано оставить рабочие места немедленно, переодеться, ехать по домам и ждать дополнительной информации. Менеджер ушел, а толпа стояла и молчала. Еще оседал масляный туман возде прессов. В тишине был слышен только слабеющий зуд какого-то мотора. Потом, в такой же музейной тишине, разошлись. Дома ждал второй сюрприз. Мой банк известил, что из-за банкротства оплата последних двух недель недействительна, и денег, которые я ждал от завода, не будет. Я прикинул, на сколько еще хватит оставшихся. Больше трех месяцев не получалось. Весь следующий день я провел возле компьютера. За 12 часов было составлено два десятка резюме, которые разослал по всем мало-мальски подходящим позициям. Еще через три дня число отосланных резюме достигло восьмидесяти. Я стал бомбить даже дальние районы, до которых езда занимала бы час-полтора. Ни ответа. (Я пишу эти строки через шесть месяцев после событий. Отправлено уже сотни четыре резюме. Кроме пары вялых интервью в агентствах – ничего.) Потом позвонили из компании, занимавшейся продажей моего завод. Они предлагали поработать оператором, чтобы завершить один из неоконченных контрактов. Срок не определен. Зарплата прежняя. Я был счастлив. Утром я увидел бригаду. Одиннадцать человек. Из двухсот пятнадцати. Мы заняли небольшое место в углу нашего огромного и теперь мертвого здания. Свет был только над нами, а в окружающей тьме вокруг только угадывались глыбы непривычно холодных прессов и смутно отсвечивали рулоны металла. Вдруг за одну ночь в огромном количестве заселились голуби, быстро загадившие полы. Однажды по какой-то необходимости я поднялся на подъемнике и увидел одно из голубиных гнезд вблизи. Почти все оно было свито из золотистых обрезков сварочной проволоки и пластиковых хомутиков. Джэф, напарник пошутил, что не хватает только шнура с вилкой, чтобы сделать яичницу. Мы не знали, когда закончится заказ. Мы приходили к семи утра, делали очередные тысячи деталей, и уходили. Каждый вторник сообщали о том, что работаем до следующей пятницы, а в каждую пятницу говорили, что нужно прийти в понедельник. Никто не знал точной даты конца, но все видели, как таяла гора заготовок. А еще ходили слухи, что нас за хорошую работу пригласят на другой завод. Все вечера были заняты поиском работы. Я набирал пачку газет, искал ставшие вдруг очень редкими объявления и рассылал резюме. Газеты же сообщали о кризисе автомобильной промышленности и пугали новыми и новыми сокращениями. Я работал как оператор. На сварочной машине. Я устанавливал в зажим деталь номер один. Закреплял. Затем деталь два. Отходил на два шага назад. Нажимал кнопку. Стол поворачивался. Роботы начинали сварку. Два шага вперед. Другая сторона. Я устанавливал деталь номер один. Закреплял. Затем деталь номер два.... Тысяча сто деталей в смену. Ирония была в том, что эту машину создал я. Идею взял частично из головы, частично слизал с других. Разработал схему, заказал матариалы, сделал программы для роботов и процессоров, обвязал все сотнями проводков с наклейками... И еще четыре других машины. И модернизировал прессы. Я работал там шесть лет и наслаждался этой работой. Мне разрешали делать по-своему, а я взамен материализовывал все идеи отдела продукции. Можно было работать столько, на сколько хватало сил. Еще в прошлом году завод имел три смены и работал 7 дней в неделю. В случае ухода я мог бы найти похожую работу за неделю-две. Деталь один, потом деталь два. Зажать. Отойти. Нажать. Подождать. Подойти. Закрепить.... Тысяча деталей в смену. За соседней машиной работала китаянка. Она уже работала на заводе еще до меня, но я узнал, что ее зовут Синди, только сейчас. Как говорил уже, я не любил китайцев и старался их не замечать. А тут познакомились. Я понял, почему для этой работы вызвали именно ее. Синди была универсальным солдатом. Я видел, что она не стояла ни секунды. Даже если не было деталей, или требовалась настройка, Синди без указаний переключалась на уборку или сортировку. Это поражало. Однажды потребовалась двойная норма, и она, лишив себя обеда, сделала ее (у меня, например, не получилось). Мы стали общаться. Синди рассказала, что ее мужа тоже недавно сократили. Двое детей, две машины и дом в кредит, частные школы. Старые родители. У мужа - игорная привязанность, которая стоила сорока тысяч долларов в прошлом году. И раньше-то почти все деньги уходили на платежи, а что будет сейчас... Уборщиков не было, и постепенно завод погружался в мусор. Из туалетов устойчиво воняло. В очередной вторник сказали, что сегодня – последний день. Мотивация – ноль. До конца работы – два часа. В гулком цехе сквозняк гоняет бумаги. Два китайца лениво пересыпают какие-то гайки, больше для развлечения. Человек пять поплелось на улицу и читает там газеты. Механик Джэф, быстро смекнув, возложил на работу и бешено скручивает медные и тяжелые детали, и не таясь, складывает в свой пикап. Мне пофиг – каждому надо жить. Я выполняю последнее – отключаю установки для демонтажа. Откусываю кабели, сворачиваю шланги. Первая машина – готово. Вторая машина – готово. Я подъзжаю к последней, на которой все работает и работает Синди. Жду. Она работает. Деталь один, потом деталь два. Зажать. Отойти. Нажать. Подождать. Подойти. Закрепить.... Она ставит и ставит детали... И беззвучно плачет.


Стихи

Вот, может, кто не знает (на мотив "Раскинулось море широко") Раскинулось поле по модулю пять, Вдали интегралы стояли. Студент не сумел производную взять, Ему в деканате сказали: Экзамен нельзя на арапа сдавать, Декан наш тобой недоволен. Сумей теорему Коши доказать, Иль будешь из вуза уволен. Я б рад доказать, да вот силы уж нет... В глазах у него помутилось. Увидел стипендии меркнущий след, Упал, сердце больше не билось. Три дня в деканате покойник лежал В штаны Пифагора одетый. В руках он зачетную книжку держал, Единственной тройкой согретый... Ему привязали к ногам сопромат И в матрицу труп завернули, А вместо молитвы на память прочли Ему теорему Бернулли. Напрасно старушка ждет сына домой, Наука без жертв не бывает. А синуса график волна за волной По оси абсцисс убегает... Нет, все же в народе не зря говорят - Материя не пропадает - Загнется студент, на могиле его Огромный лопух вырастает.